казачество в массовой культуре. художественное искусство

Первые изображения запорожских казаков даны в книге француза Боплана, строившего крепости по Украине в 30-е годы XVII века. Известны портреты середины XVII века неизвестных художников, изображавшие Богдана Хмельницкого, Петра Сагайдачного, гравюра неизвестного художника, изображающая Даниила Апостола (конец XVII века). Стиль этих картин довольно примитивен, однако это единственные изображения казачьих деятелей, которые можно считать достаточно достоверными. Главное достоинство этих картин – то, что это прижизненные или копии с прижизненных (как Сагайдачного) изображения.

В XVIII веке количество изображений казаков значительно возрастает. Это, прежде всего, 17 гравюр, изображающие типы донских казаков: «Печать Войска Донскаго» – «Елень, поражен стрелою», «Изображение Войска Донскаго войскового старшины», «Изображение Войска Донскаго старшины», «Изображение Войска Донскаго есаула», «Изображение донскаго станишнаго Атамана», «Изображение донскаго Казака», «Изображение донскаго Казака» (конная фигура с пикой), «Изображение верхних подону станиц данскаго Казака», «Изображение донских старшинских жен по нынешнему обряду», «Позимнему обряду», «Изображение донских старшинских жен по прежнему обряду», «Подомашнему обряду», «Повдовьему обряду», «Донской девичей обряд богатых людей», «Домовой девичей обряд», «Казачка», «Казачка верховых станиц». Гравюры помечены инициалами Р.Ш, однако авторство их не установлено. Эти изображения казаков и казачек гораздо более реалистичны, колоритны и образны. Исследуя их, можно убедиться в разнице между низовыми («старинными, родовитыми» казаками) и верховыми («новопришлыми, голутвенными»). Низовые выглядят гораздо богаче, обуты в сапоги, не носят постоянно огнестрельного оружия, предпочитая саблю (белое, благородное оружие), ходят с непокрытой головой. Верховой казак изображен в кожаной обуви (чириках) и в онучах, в коротком кафтане, в шапке и с пистолем в руке – поскольку саблей владеет гораздо хуже низовых, а стрельба не считалась в те времена особым искусством, им мог быстро овладеть любой. Донская старшина изображена во всем великолепии собственных регалий: так, войсковой Атаман изображен с нагрудным образом Императрицы (очевидно, Елизаветы Петровны), с атаманской булавой и посохом, в богатом кафтане и высокой шапке. Он не носит бороды, брит по-польски. Войска Донского старшина не имеет никаких символов власти, однако носит на груди такую же парсуну, как и атаман. Есаул, кроме посоха, носит за поясом нагайку – символ неизбежного наказания за неповиновение атаману или командиру, сохранивший значение вплоть до начала XX века. Станичный атаман – старик со специальным посохом – насекой, на котором гравировались (насекались) имена всех станичных атаманов и годы их правления. Этому же художнику принадлежат колоритные изображения казачек – и богатых жен старшины, и вдовы, и обычной хуторянки. В этой же серии гравюр впервые встречается стилизованное изображение казака на войсковой печати: он оседлал винную бочку, все с себя пропил, кроме шапки, оружия и креста, изображенного в верхней части печати. Очевидно, изображение копирует более раннее.

К тому же периоду относится несколько раскрашенных гравюр Х.-Г. Гейслера, выставленные в Государственном военно-историческом музее им. Суворова в Санкт-Петербурге: «Донской казак 1780-х - начала 1790-х годов» и «Офицер Донского казачьего Войска 1780-х - начала 1790-х годов». К тому же времени относятся гравюры запорожцев к изданию Ригельмана, а также стилизованное изображение казака на паланочных печатях (печать Кошевого Малашевича 1734 г.). На «Печати славного воiска запорозкого низового» изображен казак, главными атрибутами которого являются большое ружье — рушница, сабля, фляга и пика. Практически все изображения казаков так или иначе снабжены оружием и другими воинскими атрибутами, что должно было подчеркивать их воинственный дух. Вместе с оружием на многих печатях изображена христианская символика.

Совершенно уникальным изображением казака является портрет Емельяна Пугачева, написанный поверх официального портрета Екатерины II и хранящийся в Государственном Историческом музее. Изображение казака, выдававшего себя за императора Петра III, соответствует в полной мере понятию «народного царя»: он в казачьем чекмене, с бородой и без шапки. Портретное сходство в данном случае не обязательно, однако сама попытка совместить казачью ментальность с государственной властью заслуживает интереса.

Практически все изображения казаков конца XVIII века – это военные гравюры, отображавшие подробности тех или иных сражений с возможно большей документальной достоверностью. Казаки изображены на гравюре И. Вилля «Взятие Измаила 11 сентября 1789 года», на гравюрах «Сражение при Треббии 6-8 июня 1799 года» неизвестного художника и «Сражение при Адде 27 апреля 1799 года» – гравюра Л. Скъяволетти по оригиналу Г.Синглтона. Их выделение на первом плане очевидно должно было подчеркивать их решающую роль или же беспримерное мужество казаков.

Множество изображений казаков появилось в период войны 1812 года. Эти изображения, выполненные в лубочной манере, символизировали удаль русского казака, его готовность сражаться за Отечество и умение побеждать в любых обстоятельствах. Множество карикатур на бегство Наполеона из России, изданных в 1813 году, изображали казаков, которые легко и просто пленяли и разбивали противника: «Казак так петлей вокруг шей — французов удит как ершей» (автор неизвестен), «Чем победил он врага своего? Нагайкою!» (раскрашенная гравюра И.И. Теребенева). Казаки на них даже размерами превосходили французов, практически всегда противостояли в одиночку множеству врагов. Идеологическая подоплека этих карикатур очевидна: казак на службе Отечеству становится непобедимым, величественным и почитаемым соотечественниками. Этим как бы затемнялись периоды разгульной казачьей вольницы времен Пугачева, которые еще не совсем изгладились из памяти общества в первые годы нового столетия. Помимо карикатур и лубков казаки изображались на батальных гравюрах: «Сражение при Дрездене 15 марта 1813 года» по оригиналу Мартине, «Сражение при Лейпциге 16, 18, 19 октября 1813 года» – гравюра К. Раля по оригиналу И. Клейна, «Вступление союзных войск в Париж 31 марта 1814 года» неизвестного художника и многих других. Среди них особое место занимает рисованный с натуры художником А. Фрески портрет донского казака Александра Землянухина, посланного Платовым в Лондон с известием о взятии Гамбурга. Портрет изображает немолодого казака, во всем вооружении, с лядункой атаманского полка. К тому же периоду относятся изображения наиболее известных казачьих атаманов: гравюра-портрет Г. Кука по оригиналу Гомбауера, изображающая М. Платова, раскрашенная гравюра Д. Доу — портрет В. Орлова-Денисова.

Тогда же интерес к казакам проснулся и во Франции. Серию из 45 акварельных работ на тему «Les Cosaques Russes à Paris» – «Русские казаки в Париже» создал Георг Эмануэль Опиц. В настоящее время шесть их них находится в музее «Карнавале» в Париже, четыре – в Национальной библиотеке в Париже, и еще десять можно увидеть в Эрмитаже в Санкт-Петербурге.Благодаря этим «зарисовкам» мы можем составить полное описание жизни казаков в Париже в 1814 году. Через два месяца после триумфального входа союзнических войск в Париж, казачьи полки стали главной достопримечательностью города. Казачьи биваки были разбиты на Елисейских полях, там же готовили и при этом часто что-то пели. Такие «кулинарные представления» под открытым небом привлекали множество зрителей. Одна из акварелей Опица показывает донского казака во время распределения декларации императора Александра I к жителям Парижа. На другой художник изобразил, набережную реки Сены близ Пон де ла Конкорд – казаки купаются и сами и затаскивают в воду своих лошадей. На некоторых зарисовках сцены посещения казаками французских ресторанов, театров, библиотек, садов и музеев. Это отличные иллюстрации к мемуарам некоторых участников тех событий. Так, офицер Матвей Муромцев в своих воспоминаниях писал: «Для нас, солдат, жизнь была хороша в Париже. Мысль о том, что мы во вражеском городе, даже в голову не приходила»1. После Опица тему казачества в Париже 1814 года развивали О. Домье, А.И. Зауервейд, А. Гарньер, Ж. Зиппель. Тематика казачества в войне 1812 года оставалась весьма популярной вплоть до 60-х годов XIX столетия: «Нападение казаков» – литография А. Адама (1830-е годы) и другие, «Преследование» Г. Доре (1857 г.) и др.


«Запорожцы...» (1880-1891 гг.). И. Репин. Интересно, что к созданию картины не- посредственное отношение имел Л. Толстой. В письме к Стасову Репин писал: «В "Запорожцах" он (Толстой) мне подсказал много хороших и очень пластичных деталей первой важности, живых и ха- рактерных подробностей. Видно тут бы- ло мастера исторических дел».

Одна из наиболее знаменитых картин, посвященных казачьей тематике – творение И.Е. Репина «Запорожцы, сочиняющие письмо турецкому султану», начатое в 1878 и законченное после многих перерывов в работе в 1891 году. Сюжет полотна основан на легенде о письме, написанным в 1676 году кошевым атаманом Иваном Серко «со всем кошем Запорожским» в ответ на ультиматум султана Османской империи Мехмеда (Мухаммеда) IV: прекратить нападать на Блистательную Порту и сдаться. Существует предание, что, прежде чем отправить войска на Запорожскую Сечь, султан послал запорожцам требование покориться ему как владыке всего мира и наместнику бога на земле. Запорожцы якобы ответили на это письмо своим письмом, не стесняясь в выражениях, отрицая всякую доблесть султана и жестоко насмехаясь над кичливостью «непобедимого рыцаря». Общее настроение письма вдохновило русского живописца. «Наше Запорожье меня восхищает этой свободой, этим подъемом рыцарского духа. – Писал И.Е. Репин своему другу, писателю Н.С. Лескову. – Удалые силы русского народа отреклись от житейских благ и основали равноправное братство на защиту лучших своих принципов веры православной и личности человеческой. Теперь это покажется устарелыми словами, но тогда, в то время, когда целыми тысячами славяне уводились в рабство сильными мусульманами, когда была поругана религия, честь и свобода, это была страшная животрепещущая идея. И вот эта горсть удальцов, конечно даровитейших людей своего времени, благодаря этому духу разума (это интеллигенция своего времени, они большею частью получали образование) усиливается до того, что не только защищает Европу от восточных хищников, но грозит даже их сильной тогда цивилизации и от души хохочет над их восточным высокомерием»2.

Композиция картины представляет собой четко выраженный центр, вокруг которого автор выстраивает несколько «кругов», наполненных разным смысловым содержанием. В центре – писец. Едва ли не единственный из изображенных владеющий грамотой. Судя по одежде – это семинарист из казаков, который взялся изложить ответ запорожцев на бумаге. Создание этого письма явно доставляет ему удовольствие. Свою радость писец выражает достаточно сдержанно, как подобает человеку «ученому». Рассмотрим «ближний круг». Над фигурой писаря навис казак с трубкой в руках. Судя по всему, это один из главных вдохновителей запорожцев. Он изображен в минуту обдумывания очередного изысканного бранного слова в адрес Мохаммеда. Еще секунда и новая строка послания будет придумана... Далее по часовой стрелке - казак подавившийся смехом, следом еще один запорожец, что едва не падает от хохота, далее полуголый казак, с удовольствием смакующий каждое слово письма, пара громко смеющихся воинов, казак без тени улыбки на лице, совсем еще юный казак, с удовольствием принимающий участие в процессе написания ответа. Во внешнем «круге» особенно заметны две фигуры: хохочущий казак в красном жупане и мрачный запорожец с повязкой на голове. Они словно противопоставлены друг другу. При внимательном рассмотрении, далеко не все казаки поддались радости и веселью. То тут, то там изображены тревожные, серьезные, испуганные лица. Запорожец с повязкой словно представляет себе грядущие бои с турками, грядущие потери... Рядом с хохочущим здоровяком в красном жупане художник изобразил скептически настроенного казака в желтом головном уборе. В его взгляде осуждение и тревога... Скептически настроен и казак в оранжевом, выглядывающий из-под руки хохочущего казака в центре. Однако, тревога и скепсис в явном меньшинстве здесь. Атмосферой картины стали смех, удаль, уверенность, отвага – главные качества казачества.

Казачья атмосфера так захватила И.Е. Репина, что он написал еще несколько картин на ту же тематику. Среди них – «Казаки на Черном море», «Казак в степи» и «Спящий казак».

Казаки стали достаточно большим разделом творчества известного русского баталического живописца, рисовальщика и аквафортиста Н. Самокиша. Произведения Самокиша находятся во многих музейных и частных собраниях. Среди них: акварели «Казак и пехотинец», «Казак на плацу», «Выезд забайкальских казаков», «Атаманцы», «Знамя 1-го Нерчинского полка Забайкальского казачьего войска», «Погоня» и др., рисунки «Казаки на марше», «Казаки в 1813 году», «1-й Нерчинский полк Забайкальского казачьего войска», «Тревога у Тун-хуан-сяна 29 мая», «Переправа черезъ р. Мудан-дзянь» и др., картины маслом «Спешившийся астраханский казак стреляет из карабина из-за лошади», « Поход запорожцев в Крым» и др.

Много писал казаков и польский художник Ю. фон Брандт. Среди его картин: «Возвращение казаков», «Казаки в дозоре», «Казак и дивчина», «Казацкая свадьба», «Запорожцы»,, «Обоз запорожцев», «Казаки спрашивают дорогу», «Стража над Днепром», «Казак-страж», «Молитва в степи», «Казак стоит», 3 рисунка, озаглавленных «Казак на коне» и др.

Особая связь с казачеством была у В. Сурикова3. Великий русский живописец родился в Красноярске, в казачьей семье. Двоюродный брат его деда был атаманом Енисейского Казачьего полка. Предки Суриковых пришли с Дона вместе с Ермаком и сражались с татарским ханом Кучумом, а потом осели в Сибири. Они считаются одними из основателей Красноярска. Известно, что художник гордился своим происхождением. Сурикову доставляло удовольствие изучать историю казачества, двум эпизодам которой посвящены его масштабные полотна «Покорение Сибири Ермаком» и «Степан Разин».


«Казаки» (1910 г.). В. Кандинский. Художник говорил, что картина создана под впечатлением от въезда казаков в Моск- ву во время революционных событий 1905 годов. Эта работа относится к полуабстрактным. В левом верхнем углу - двое казаков с саблями. Справа - двое с пиками и один с саблей на фоне синего холма, на котором стоит дом. Радуга – это мост.

Первая изображает решающий момент важного исторического события – сибирского похода Ермака. На картине столкнулись две противоборствующие стихии: православные казаки и татары под предводительством хана Кучума. Две армии движутся в лодках навстречу друг другу, но лица казаков спокойны и суровы, без лишнего геройства выполняют они свое дело. На втором плане видим мы и самого Ермака, твердой рукой отдающего приказания. Лица татар, напротив, дики, перекошены от злобы и предсмертного ужаса. Благодаря своей отваге и искусству ведения военного дела казаки полностью разбили войско Кучума в этой схватке, заняли его столицу и основали там город Тобольск. На картине Сурикова на поражение хана намекает разорванный силуэт татарской конницы, виднеющейся на горе.

«Степан Разин» – совершенно иное полотно, здесь нет батальных сцен. Струг атамана донских казаков рассекает необъятный простор Волги. Впереди – только бесконечная водная гладь, сливающаяся с небесами. На корме группа из четырех человек весело празднует успех похода. На носу сидят гребцы, и лица их, напротив, задумчивы и сосредоточенны. Разин полулежит между двумя этими группами и попирает рукой захваченные у персов богатства. Весь он – воплощенная мысль. Очевидно, душой атаман с гребцами, не пирующими на корме. Глубокие морщины прорезают задумчивое чело Разина, нет ему веселья. О чем думает он? В какую сторону плывет? Куда заведет его казачья вольница?

Большое количество картин и рисунков казакам посвятил Сергей Иванович Васильковский: «Казак в дозоре», и «Казачий двор», «Подарок», «Казаки в степи» и др. К казачьей тематике обращались также А. Сластион («Проводы на сечь»), А. Бубнов («Тарас Бульба»), Ф. Красицкий («Гость из Запорожья»), Ф. Рубо («Атака запорожцев в степи»), К. Маковский («Запорожский казак»), Н. Пимоненко («Проводы казаков»), Ф. Рубо («Казаки атакуют», «Казаки у горной реки» и др.) и даже В. Кандинский («Казаки» – деталь «Композиции IV»).

Из современных живописцев особым интересом к казачеству отличаются Д. Шмарин (серия работ «Расказачивание», картины «Рыцари Православия», «Молитва о спасении России», «Ледяной поход», «Победа. Берлин. 1945», «За Русь Святую», «За Веру, Царя и Отечество» и др.), В. Ходаковский («Казаки в степи»), Е. Покидченко («Казачье застолье»), А. Лях (серия работ о кубанском казачестве), К. Филиппов («Казаки в походе»), И. Солоп («Казаки на Дону»), А. Бруно («Охота», «Батя! Да поихалы вже», «Мелодия весны», «Казачий хутор» и др.)

  1. L. Sakharova. Les Cosaques Russes à Paris en 1814 [Электронный ресурс]. URL: napoleonicsociety.com
  2. И.Е. Репин. Письма к писателям и литературным деятелям. – М., 1950.
  3. По материалам сайта kazaki-lefortovo.ru