Согласно автохтонной теории, казаки – это местное население Дикого поля. В автохтонных гипотезах отрицается значение переселенческого элемента как основы для зарождения казачества, а в качестве таковой рассматривается местное население. Абсолютизация этой теории некоторыми исследователями искусственно расширяла нижние границы происхождения этой социально-территориальной группы: приверженцы теории настаивали на том, что казаки исторически являются самым древним народом.

Обе теория содержат определённый научный потенциал. Казачество представляет собой результат смешения местных тюркских, ираноязычных и славянских элементов. В то же самое время в этом процессе приняли участие и те, кто по тем или иным причинам уходили из Московского государства: усиление крепостнической системы вынуждало зависимых крестьян убегать из государства. Вместе с ними в Дикое поле уходили и обедневшие представители княжеских родов, и просто деклассированные элементы.

Кочевой образ жизни обусловил формирование социально-территориальной группы в виде военизированного объединения. Усиление славянского элемента в процессе формирования казачества за счёт притока выходцев из Московского государства вызвало обрусение и христианизацию данной социальной группы. Постоянная жизнь в условиях войн, которые для казаков были формой существования и способов выживания, способствовало как росту военных навыков, так и высокой религиозности.

Полемика по проблеме происхождения казачества развернулась среди русских историков в XIX веке – её «зачинателем» считается Н.М.Карамзин, который заявил о казаках: «Происхождение их не весьма благородно». Он считал, что предками донцов были азовские казаки, «которые в XV в. ужасали всех путешественников в окрестностях Дона», и российские беглецы, искавшие «дикой вольности и добычи в опустевших улусах Орды Батыевой»16.

Негативное отношение к казачеству звучит и в высказываниях С.М. Соловьёва, который видел в казаках силу, враждебную государству и «земскому человеку, занятому мирным промыслом», а возникновение их связывал с выделением из русского общества «толпы людей, искавших приволья в степи», бродяг и разбойников17.


Кочевой образ жизни обусловил формирование социально- территориальной группы в ви- де военизированного объединения. Усиление славянского эле- мента в процессе формирования казачества за счёт притока выходцев из Московского го- сударства вызвало обрусение и христианизацию данной социальной группы. Постоянная жизнь в условиях войн, которые для казаков были формой существования и способов выживания, способствовало как росту военных навыков, так и высокой религиозности

Исторические исследования этногенеза казачьего народа представлены в трудах следующих учёных.

А.И. Левшин установил один из корней протоказачьего народа – казахов, заслужив от них именование «Геродот казахского народа». Им описаны интегративные связи степных казаков (кайсаков) и киргизских орд. Работа А.И. Левшина об уральских казаках18 стала для А.С.Пушкина настольной книгой при написании «Капитанской дочки».

В.В. Латышев писал, что казачье имя в греческом начертании «касакос» сохранялось до Х века, после чего русские летописцы стали его смешивать с общекавказскими именами Касагов, Касогов, Казягъ (В.В. Латышев «Известия древних писателей, греческих и латинских, о Скифии и Кавказе»; «Свод античных надписей, найденных в Северном Причерноморье». СПб, 1893- 1906). Советский академик Н.Я. Марр доказывал, что имя «казак» производно от основы – «каз» и что «казахи» – предки казаков. Академик В.В. Радлов по языковым сходствам установил три ветви протоказачества: казахскую, татарскую, узбекскую (Радлов, 1953). Б.В. Горбунов описал различия казаков рязанских, где превалировали славяне, и мещерских, где преобладали мордвины и татары. Причем рязанские и мещерские отличаются от донских. Среди мещерских казаков Б.В. Горбунов различал касимовских, темниковских, кадомских татар и мордвинов19. Н.М. Карамзин доказывал, что казачий народ сложился из торков (выходцев из Византии) и берендеев («черные клобуки», воевавшие на стороне киевских князей, входившие в дружину Юрия Долгорукого) задолго до монгольского нашествия на берегах Днепра и предшествует Малороссийским казакам Запорожья. В «Истории государства Российского» он писал: «Козаки образовали воинскую Христианскую Республику в южных странах Днепра, начали строить селения, крепости в сих опустошенных Татарами местах; взялись быть защитниками Литовских владений со стороны Крымцев, Турков и снискали особенное покровительство Сигизмунда I, давшего им многие гражданские вольности вместе с землями выше днепровских порогов, где город Черкасы назван их именем»20.

Генерал-лейтенант В.А. Потто написал два тома истории терского казачества. Первыми поселенцами на Тереке, по его мнению, стали рязанские казаки, жившие на берегах Дона и Волги. «С этого времени, – пишет В.А. Потто, – первые русские поселенцы на Кавказе становятся исторически известными под именем гребенских, то есть горных казаков»21.

Л.Н. Гумилёв вел происхождение донских казаков от хазар, смешавшихся со славянами, ставших племенем бродников – прямыми предками казаков.

Антрополог и археолог С.И. Руденко придерживался хазарской гипотезы, дал описание гребенских казаков как оседлое русскоязычное племя, на границе с горцами Дагестана и Чечни (Руденко, 1955). По мнению В. Шамбарова, казачество возникло путём слияния касогов и бродников после монголо-татарского нашествия. Касоги (касахи, касаки, ка-азаты) – древний черкесский народ, заселявший территорию нижней Кубани в X–XIV веках, а бродники – смешанный народ тюрко-славянского происхождения, впитавший остатки булгар и славян.

А.Г. Попов написал «Историю о Донском Войске» (1814 г.) как историю скифскую – на том основании, что по-персидски козак значит скифа.

И.Ф. Быкадоров, историк войны 1812 г., в «Истории казачества» (Т.1. Париж, 1930) придерживался «самостийных», изоляционистских позиций: у казачества — особый тип государственности, противоположный по своему содержанию русским. Он однозначно противопоставлял казачество и русских: «Казачество – особая форма социального и государственного бытия, которое мог осуществить только самостоятельный народ. Сущность этого бытия была резкой противоположностью московской (великорусской)»22.

Историки-эмигранты в «Казачьем словаре-справочнике» предположили, что казаки – отдельный этнос, самостоятельная народность (четвертая ветвь восточного славянства) или даже особая нация смешанного тюрко-славянского происхождения23. (Г.В. Губарев, А.И. Скрылов. Калифорния, 1966–1968 гг.). Казачий историк В.Д. Синеоков в своей книге «Казачество и его государственное значение» утверждал противоположное, в частности – он пишет: «Казаки были русские, вышедшие из срединной России, сохранившие веру, язык и обычаи»24. Атаман Всевеликого войска донского Пётр Краснов, давший благожелательный отзыв о работе Синеокова и написавший предисловие к его книге, в своей книге «Картины былого Тихого Дона» (1909 г.) тоже придерживался «русской» версии казачьей истории.

Книга И.П. Буданова «Дон и Москва. Значение казаков в жизни России» предпосылается введением: «Без казаков не быть России». И.П. Буданов разделяет подходы на три категории25: а) функционалисты-прагматики, ориентированные на аспект казачьей службы, – «указывают главным образом на военные и колонизаторские заслуги Казаков»; б) функционалисты-идеологи, «проникнутые идеей «русской исторической необходимости», «исторической миссии», «собирания русской земли»; в) социокультурные исследователи, видят в казаках не только военную историю, но также историю политическую и социальную». Автор пытается преодолеть тот общий недостаток этих направлений, что «все они рассматривают Казаков лишь как силу, находящуюся в распоряжении Московских ца- рей»26, с позиций равновесия в диалоге Москвы и Дона, с позиций морально-политической сдержанности.

И.Н. Коноводов в книге «Казачий народ» указывал, что родиной казачьего народа является «Северный Кавказ, Приволжье, Приазовье, Дон, Донец и как ветвь его – Днепр, а также частично – Средняя Азия»27. Предысторию казачьего народа он ведёт от Великого переселения народов, среди которых были протоказачьи народы – т.е. от 4-го тысячелетия до Р.Х. и главным узлом формирования казачьего народа считает Босопорское греческое царство, подчинявшее себе Кафу (Феодосию), Херсонес, Фанагорию, Георгинию (на берегах Азовского моря) со столицей в Пантикапеи (Керчь) в период с V в. до н. э. по I век н. э. В Боспорском царстве произошло смешение греко-славянских этносов, народов Северного Кавказа и Приазовья (меоты, танаиты, сарматы, роксоляне). Великая миграция привела протоказачество к Средиземноморье. Промежуточные поселения – в Египте, Палестине, Иране, затем – на Кавказ в бассейны Каспийского и Черного морей. Ее итогом стало этнокультурное смешение и формирование «энергичного народа – от Волги до Днепра». По И.П. Коноводову, – это Северо-Кавказская «новая раса эпохи степной бронзы», «которую историки пытались притянуть к Великороссии». На Кавказе он выделил четыре типа этнокультурных региона: средиземноморский, ариоевропейский, иранский и турецкий, заселенные одним и тем же народом – ныне это «Казакия». Культура Казакии несет в себе сплав всех минувших культур, включая и более поздние влияния киммерийской, скифской, казахской, греческой, сарматской и других культур.


В. Татищев и Е. Савельев уто- чняли: предками были не черкесы, а особое славянское племя – черкасы (в их память – казачий город Новочеркасск). Народность черкасов образована из общин «азов» («ясов») (топоним: «Азовское море») и «россов» с Дона. Воинские ка- чества протоказачьих народов, унаследованные казаками, были столь выдающимися, что в России сложилась поговорка: «Царство расширяется в седле казачьего коня»

В. Татищев и Е. Савельев уточняли: предками были не черкесы, а особое славянское племя – черкасы (в их память – стольный казачий город Новочеркасск). Народность чер- касов образована из общин «азов» («ясов») (топоним: «Азовское море») и «россов» с Дона. Воинские качества протоказачьих народов, унаследованные казаками, были столь выдающимися, что в России сложилась поговорка: «Царство расширяется в седле казачьего коня».

По данным турецких архивов, некоторые самые ранние атаманы на Дону носили тюркские имена и прозвища. В русской исторической науке возникновение казачества как общности, по мнению большинства, относится к XIV веке, но некоторые исследователи находят следы казачества в XII–XIII столетии (Краснов П.Н. Народонаселение и территория казаков европейской и Азиатской России, 1877. С. 264–301). В словаре половецкого языка («Codex Cu- manicus») в XIII в. упоминаются казаки, а само слова «казак» имело значения: «стра- жа», «дозор».

В XIV в. «Псковские летописи» упоминают о казаках уже регулярно. Но становление этноса начинается раньше сообщений в летописях.

Рассмотрение этногенеза казаков будет неполным без упоминания об этимологии слова «казак». У слова «казак» многоязычные корни: древнерусский (коза́къ), украинский (козаки́), польский (kozácy), тюркский (qаzаq), татарский (казгак) (Казачество, 1890- 1907). В.И. Даль указывал на среднеазиатский корень (казмак), а М.Р. Фасмер связывал генезис казаков и казахов.

Предказачество. В.В. Кожинов утверждает, что возникновение казачества связано со стратегией князей Древней Руси, расселявших в Великой Степи и Прикавказье своих дружинников (из числа тюрков, касогов, черкесов, аланов и русичей). Эти области развивались отдельно от Руси, соседствуя с Хазарским каганатом и Золотой Ордой, а затем вновь вошли в составе русского народа, но уже обладая особым укладом жизни и мировоззрения. По В. Шамбарову и Л. Гумилеву, у казаков смешанный тюрко-славянский генезис через слияние касогов, бродников, булгар, славян и огузов. По В.Н. Татищеву – это слияние горских черкесов и татар. Некоторые возводят генезис к половецким племенам. С.М. Соловьев уже в XIII в. указывает на «рязанских казаков». Е.П. Савельев описывал казачьи поселения в Новгородских землях (Савельев, 1915–1918).

Бродники и червленоярцы как предки казаков. Автохтонная теория исходит из того, что казаки – это потомки степных славянских племен (бродников; XII–XIII вв.) Восточной Европы. Бродники («доказачья вольница») поддерживали войны русских князей с половцами, сражались в войне за освобождение Болгарии.

Бродническая теория занимает особое место в «славянском» направлении историографии происхождения казачества. Эта теория, ранее не имевшая широкой поддержки историков, получила в последнее время популярность благодаря идеям Л.Н.Гумилёва, который считал бродников прямыми предками казаков, скоалывание этой общности вёл от хазарско-славянского населения донских степей28.

На деле вопрос о происхождении самих бродников не ясен. По мнению В.Н.Татищева, это люди, поселённые на Дону для показа бродов и переходов, принадлежали к русскому племени и исповедовали христианскую религию. Н.М.Карамзин полагал, что под бродниками, то есть бродягами, надо разуметь тех русских, аланских и венгерских разбойников, которые жили между Волгой и Доном, составляли особенный народ и служили тому, кто дороже им платил. П.В.Голубовский считал, что бродники – община, выработавшаяся из остатков придонского оседлого населения и представляющая собой прототип казачества. Советская историография (В.В.Мавродин, Н.М.Волынкин, А.И.Попов) утверждала, что это воинственное население берегов Азовского моря и нижнего Дона, жившего здесь в XII–XIII вв., представлявшего остатки древнеславянского населения южнорусских степей, сильно ослабленного вторжением половцев и татар. Казачий словарь-справочник, изданный в США в 1966–1970 гг., определял бродников как «племя недавних казачьих предков, проживавших на Дону – уже в первой половине средних веков».

Таким образом, остаётся неясным, относились ли бродники к славянской ветви народов или представляли собой тюрко-славянскую общность, а также был ли этот народ прямым предком казаков или одним из возможных предшественников казачества. Н.А.Мининков, тщательно изучивший источники, упоминавшие о бродниках, писал: «Вряд ли без большой натяжки можно рассматривать их … как непосредственных предков казачества, в том числе и донского. Слишком много времени, почти два столетия прошло между последним летописным упоминанием о бродниках (1353 г.) и первым упоминанием о донских казаках и их поселениях на Дону (1548–1549 гг.). Ни о каких бродниках не сообщали русские летописи в XV – начале XVI вв., когда выходцы из Руси в Поле, в том числе и на Дон, становились довольно частым явленияем»29.

Червлёноярцы – это полиэтничная и поликонфессиональная община с преобладанием православных славян, обитавшая на верхнем Дону в XIII – XV вв. В ее составе доминировали православные славяне. Этот суперэтнос породил гребенских казаков. Не казачье, мигрировавшее население славян, обитавшее в степях, могло интегрироваться в казачество, но достигалась идентичность лишь после их многолетнего участия в общем строе казачьей жизни, после многолетнего испытания в битвах, наряду с казаками. И лишь затем, после ритуала «верстания», они – условно – становились казаками. Подлинными же казаками могли стать только их потомки – через несколько поколений.

Многие историки называют Донское войско (XVI – XVII вв.) казачьей военно-демократической республикой, фактически отдельным от Москвы государством, имевшим свою территорию, свой народ и свою власть, строившим межгосударственные отношения с Москвой через «Посольский Приказ» (1549—1720 гг.). Внутри казачьих сообществ сформировалось регулирование социальных отношений, типичное для государств XIV-XVII вв. «Посольский Приказ» Московского государства признавал казачьи владения, жизненный уклад казачьих волостей, их внутреннее администрирование и самоуправление, царский двор считался с решениями казачества так же, как и с решениями иностранных государств. Заключались соглашения, подписывались договоры, но не было практики прямых указов и властных распоряжений.

В XVI–XVIII вв. казачья общность сложилась как ряд интегрированных субэтносов – русских, украинцев, белорусов, татар, горцев, калмыков, бурят. Субэтносы сложились не в анклав общностей, а в особый казачий народ, имеющий общий уклад жизни, общие ценности, нормы, традиции – общую субкультуру. Казачество имело свое самоуправление в политическом, военном, хозяйственном отношении, свою власть, свои законы и суд, свои дипломатические миссии, взаимодействующие с российским государством и с внешним враждебным окружением на границе. Казачий народ имел свою государственность.

О возникновении казачества размышляли и великие писатели XIX века. Так, Л.Н. Толстой считал обширность границ России и специфичные приграничные поселения крестьян-воинов главным фактором этногенеза казачества: «граница породила казачество, а казаки создали Россию». Вернёмся к рассуждениям историка и писателя Н.М.Карамзина и подчеркнём главное в его выводах – он был первым, кто назвал казаков «единым народом» и «воинской Христианской Республикой». В.И. Даль охарактеризовал казачий субэтнос не просто «группой», а особым «казацким сословием», придав ему значение одной из центрирующих сил Русского общества.