Теории возникновения казачества

История развития казачества на Руси сложна и противоречива. С ним связано расширение территории страны, укрепление её границ, превращение Московского княжества в Российскую империю. Время и условия зарождения казаков уходят в глубокую древность, и более двух столетий в научной среде обсуждаются вопросы о происхождении российского казачества, социальной природе ранних казачьих сообществ. Эти вопросы и по сей день относятся к числу спорных тем в российской исторической науке – главным проблемным является вопрос о происхождении казачества и его раннем становлении и развитии (этногенезе).

Неисчерпанность этой дискуссионной темы связана с немногочисленностью и противоречивостью дошедших до нас исторических источников о той давней эпохе, а конкретно – начале нашей эры, первых веках от Рождества Христова. Именно в это время Приазовье и донские степи стали площадкой для активных этнических процессов различного происхождения – иранского (скифы, сарматы), славянского, германского (готы) и других. Территория постоянно подвергалась нашествиям, поэтому выявить коренной этнический элемент, существовавший до этих нашествий, не представляется возможным.

В русской истории господствовала теория славянского и русского происхождения казачества. Этой версии придерживались многие как дореволюционные историки XVIII–XIX вв., так и историки XX в. Расхождения существуют по вопросу о том, от каких именно этнических или сословных групп славян произошли казаки. Так, В.Д.Сухоруков утверждал, что «истоки донского казачества следует видеть в древнем славянском населении, которое согласно археологическим открытиям последних десятилетий существовало на Дону в VIII–XV вв.»1

От беглых русских крестьян (так называемая теория «холопского» происхождения) вели истоки родословной казаков С.М.Соловьёв и В.О.Ключевский. Историк Н.И.Костомаров отличался от них только своеобразием интерпретации причины появления казаков. По его мнению, казачество – «это народное противодействие тому государственному строю, который удовлетворял далеко не всем народным чувствам, идеалам и потребностям. Народ русский, выбиваясь из государственных рамок, искал в казачестве нового, иного общественного строя»2.


Ученые, утверждающие, что казачество – это русское по происхождению население России, аргументируют свою позицию постоянством нахождения славян в областях, ставших колыбелью казачества. В фольклоре предшественниками казаков представляются древнерусские богатыри, несшие службу на степной границе под началом «матерого казака» Ильи Муромца. Фольклорные свидетельства не всегда принимаются всерьез, но они имеют безусловную историческую ценность

Многие донские историки считали унизительным предположение о холопско-крестьянском происхождении казаков. Евграф Савельев писал по этому поводу, что «народы, призванные выполнять великие исторические задачи, не могли образоваться как-то само собой, народы и государства не падают с неба, а подготовляются к выступлению на историческое поприще многими веками, и что никогда в истории не было и не могло быть примера, чтобы из беглых, а такими в московской Руси XVI в. могли быть только преступники или бездомный, гулящий люд, поневоле покидавший свою родину, мог образоваться народ, целая демократическая республика, с своеобразными нравами и обычаями…»3.

Продолжение рассуждений историка, жившего в конце XIX – начале XX вв., мы видим и в современной литературе. В.Шамбаров в своей книге «Казачество: путь воинов Христовых» пишет: «Разве правдоподобно, чтобы пострадавшие и обиженные в России проявляли такую верность ей, отдавали за неё жизни? Скорее, сомкнулись бы с её врагами, как и поступали эмигранты в эпоху Ивана Грозного, некрасовцы и т.п. Наконец, попробуйте представить, возможно ли братство и общая спайка между разномастными разбойничьими бандами? А ведь у казаков это было объединяющим началом – братьями считали друг друга казаки Дона, Днепра, Яика, Терека»4. Ученые, утверждающие, что казачество – это русское по происхождению население России, аргументируют свою позицию постоянством нахождения славян в областях, ставших колыбелью казачества. В пользу этой гипотезы свидетельствует также факт того, что русские верующие люди (православные и старообрядцы) численно доминировали в составе казачества, зародившегося в России. Словосочетание «русский казак» у современников не вызывало отторжения. Образ «русского казака», пришедшего воевать с Золотой Ордой, сохранился в фольклоре Северо-Восточной Сибири. В фольклоре предшественниками казаков представляются древнерусские богатыри, несшие службу на степной границе под началом «матерого казака» Ильи Муромца. Фольклорные свидетельства не всегда принимаются всерьез, но они имеют безусловную историческую ценность. Независимо от того, был ли действительно Илья Муромец «матерым казаком», фольклорный сюжет о нем фиксирует важное положение: в русском народном сознании Илья Муромец остался казаком, народным защитником. Фольклорное определение казака как народного защитника от всякой чужеродной нечисти соответствует историческим представлениям о казачестве как части русского народа, как о выдвинутом вперед народном отряде, охраняющем русские земли и приумножающем их своей военной лихостью и храбростью. Достоверно и то, что население казачьих областей было образовано выходцами из русских княжеств – тех, кто не желал мириться с тяжёлым бытом русской действительности и искал лучшей доли и более выгодных условий на окраинах Руси, в пределах Дикого поля.

Этой теории противостоит прямо противоположная теория – гипотеза «ордынского» происхождения казачества, которая утверждает, что казаки по происхождению ничего общего не имеют с русским народом, в прошлом принадлежали к народам, пришедшим из Арии, обрусели и приняли русский язык и религию5. Так, автор названной книги упоминает о генерале Ригельмане, собиравшем материалы по истории казаков, который писал, что в конце XVIII и начале XIX веков донские казаки считали, что они не русские люди, а происходящие от черкасов и других горских народов, но обрусевшие. И если кто-то назовёт их москалями, то отвечали: «Я не москаль, а русский, и то по закону и вере православной, а не по природе»6.

Некоторые специалисты – сторонники «ордынской» гипотезы – полагают, что тюркское происхождение слова «казак» свидетельствует и о происхождении самих казаков: они – татарского («ордынского) происхождения. В защиту гипотезы «ордынского» происхождения казачества, которая сводится к тому, что предки русских казаков были составной частью военных сил татаро-монголов, приводятся самые разные аргументы: исторические свидетельства участия казаков-татар в военных действиях, относящихся к периоду зарождения казачества; факты заимствования русскими людьми существующей в татаро-монгольской орде воинской культуры и др. Сторонники гипотезы татарского происхождения казаков указывают на участие лёгкой конницы в составн монгольских войск, которая выполняла вспомогательные задачи: несла охрану границ, вела разведку, начинала сражения, именно за ней утвердилось название «казаки». После распада Золотой Орды части этой лёгкой конницы оказались на границах русских княжеств и постепенно стали сливаться с русским народом. По мнению Р.Г. Скрынникова, первоначальные казачьи общины состояли из татар, к которым присоединялись русские элементы. У татар казаками назывались бессемейные воины, служившие авангардом при походах и передвижениях татарских орд. Они прокладывали дорогу татарским войскам, производили разведку и несли сторожевую службу. Со временем татарские казаки служили при баскаках (представителях монгольского хана в завоёванных землях, приходивших на Русь за сбором дани), а впоследствии стали поступать на службу и к русским князьям. В XV в. татарские казаки (мещерские или городецкие) поселились в Муромской земле по притокам реки Оки и несли там сторожевую службу.


Некоторые исследователи возникновения казачьей общности считали, что в её формировании участвовали не только славяне, но и различные неславянские племена: иранские ски- фы и аланы, тюркские гунны и хазары, печенеги, торки, половцы, булгары, татары, финские мещеряки, германские готы. При этом главную роль в образовании казаков играли русские

«Среди различных теорий о происхождении казаков как более достоверную можно принять ту, что казачьи поселения были образованы вне пределов России и в условиях, от неё не зависимых. Казачьи отряды – заслон на южнорусских границах. Отношения казаков с Москвой последовательно менялись: 1) совершенно независимое; 2) несли службу по договору с московскими князьями; 3) служили по присяге; 4) вошли в состав Российского государства как неотъемлемая её составная часть»7.

Как утверждается в книге «Российское казачество»8, «…возникновение казачества было обусловлено установлением границ Рязанского княжества, формированием сторожевых разъездов, караулов, устройством стоянок, превратившихся в XIV в. в пограничные укреплённые городки (на реках Хопёр, Дон, Быстрая, Тихая Сосна и др.)». Некоторые исследователи возникновения казачьей общности считали, что в её формировании участвовали не только славяне, но и различные неславянские племена: иранские скифы и аланы, тюркские гунны и хазары, печенеги, торки, половцы, булгары, татары, финские мещеряки, германские готы. При этом главную роль в образовании казаков играли русские9.

С древности в основе их общественной жизни была военная организация, свойственная кочевым народам. Казаки не принадлежали к кочевым народам, но их внутренний быт складывался под влиянием кочевников. Жили они на далёких окраинах русских княжеств, окружены были со всех сторон ордами кочевников и потому постоянно были готовы к войне, к защите своей земли, к отражению нападений своих соседей, алчных и падких на лёгкую добычу.

Не установлено точно время появления казачества. Одни исследователи относят его к XIV в., другие – к XVI в., третьи считают, что казаки (или сходные с ними группы) появились в гораздо более раннее время – в X в., а может быть, даже в VI в. Правда, первые сведения о казаках в летописях относятся к середине XV в.: это военные действия в 1444 г., когда рязанские казаки участвовали в битве с татарами. Во второй половине XVI в. казачество уже представляло собой силу, которая была сконцентрирована на рубежах Русского государства и осуществляла его защиту от кочевников.

Одни исследователи рассматривают казаков как обособленную часть русского народа – субэтническое образование внутри него. Другие признают их самостоятельной этнической общностью – отдельным славянским народом. Точка в этом споре пока не поставлена. Утверждать можно только то, что казачество представляло собой этносословную общность, которая сложилась у южных рубежей Российского государства и на протяжении столетий выполняла роль оборонительного щита страны10.

Некоторые исследователи полагают, что казаки образуют не одну, а несколько этносословных общностей (в основном соответствующих существующим казачьим войскам). Неубедительность этой точки зрения обусловлена тем, что «периодически образовывавшиеся новые казачьи войска в значительной мере создавались из казаков ранее учреждённых войск, переселявшихся на вновь осваиваемые территории. В формировании кубанских казаков приняли участие запорожские, донские и волжские казаки; оренбургских и астраханских – волжские казаки; сибирских – яицкие (уральские), донские и волжские казаки; семиреченских – уральские казаки; амурских – забайкальские, донские, кубанские, оренбургские казаки; уссурийских – амурские, донские, уральские, кубанские казаки; енисейских – сибирские и донские казаки. Таким образом, фактически все казаки в большей или меньшей степени связаны между собой единством происхождения. Тем не менее определённые, а порой даже существенные различия между казаками разных войск имеются, и, образуя единую социальную сущность, они в то же время являются отдельными субэтническими образованиями»11.

В качестве первоначального, оформившегося к XII в. южнорусского субэтноса принято рассматривать тмураканцев и бродников, русских жителей Приазовья – ближайших предков казаков. Во время существования Монгольского улуса и в течение его распада культура русского населения Юга испытывала влияние традиций кочевников Центральной Азии: в речь казаков вошли заимствования из монгольского и тюркских языков; были переняты некоторые обычаи.

Казачество развивалось, изменялось, приспосабливалось к новым условиям существования, каждый раз по-новому отвечая на исторический вызов. Казаки в составе Российской империи занимали особое положение: существовали казачьи области, внутренний быт которых отличался от бытовых условий населения других частей страны.

«В составе Российской империи было 12 казачьих областей, восемь из которых были созданы в целях государственной обороны искусственными средствами правительства. Население их составила часть казаков, выведенных из бывших областей, пополненных служилыми людьми и охотниками. Только четыре области сложились исторически, без вмешательства государственной власти. Это области донских, гребенских (терских), яицких (после Пугачёвского бунта – уральских) и днепровских казаков. Днепровское войско прекратило своё существование при Петре I, и части его впоследствии были использованы для организации кубанского войска»12.

Иногда высказывается мнение, что казачество имело не этнический, а только сословный характер: к некоторым казачьим войскам приписывались представители народов, резко отличных по происхождению от основного – славянского ядра казаков – осетины, кумыки, ногайцы, калмыки, татары, башкиры, буряты, эвенки и др. Но, несмотря на некоторую примесь неславянского элемента в разных казачьих войсках, казаков, по-видимому, следует считать этносословным образованием русского и в какой-то части украинского происхождения. Видимо, следует снять противопоставление этнического и сословного в природе казачества. Действительно, казачество имеет довольно чёткие этнические и социальные характеристики, но они не противопоставляются и не взаимозаменяются, а просто в определённые периоды доминируют те или иные. Так, этничность доминировала в период формирования казачества как развивающейся системы (что и привело к формированию особого этнического характера). Сословные характеристики доминировали, когда Россия, открытая с юга, не имела там естественных границ и создавала казачьи поселения как социальную преграду от вторжения воинственных соседей и для собственного расширения – возводился своеобразный буфер.

На сословном определении казачества настаивали, прежде всего, историки советского периода. Казачество признавалось частью русского народа, сформировавшейся из беглого населения из Центральной России, а затем привлечённой государством для службы на пользу России. В процессе развития сословие становится привилегированным, отдаляется от простого народа, перестаёт выражать его интересы. Борьба с казачеством после 1917 г. основывалась именно на тезисе принадлежности казачества к сословиям-эксплуататорам, потому что казаки владели землёй и отказывались делить её с крестьянами на равных основаниях, сопротивляясь политике советской власти.

Наиболее оправданной может быть промежуточная точка зрения, в соответствии с которой казаков рассматривают как этническую общность, которая принудительно вошла в российский социум на правах военного сословия. Именно поэтому – с уравнением сословий в 1917 г. – казачество не исчезло, не растворилось, а сохранилось с особыми чертами материальной, духовной культуры и самосознанием13.

Преобладание этнических или сословных черт предопределялось конкретной историко-культурной обстановкой. Имела место «конвергенция самых различных этнических и социальных ингредиентов при сохраняющейся единой военно-хозяйственной организации, постоянная подпитка всё новыми и новыми группами пришельцев, этнический и социальный облик которых также весьма различен…»14.

Необходимо остановиться на таких теориях происхождения казачества, как автохтонная и миграционная. В советской исторической науке наибольшее распространение получила миграционная («бегло-крестьянская», «московская») гипотеза, согласно которой казаки – это беглые крепостные. Эту идею поддерживал и Г.Н.Трошев, который писал о «демократическом магнетизме», стягивавшем к казачеству беглых крестьян: «Демократические порядка (все равны: ни властей, ни налогов) стали магнитом, притягивавшим к себе все новых предприимчивых и смелых людей из русских земель»15. В миграционной теории факт бегства крестьян из Московского государства, спасающихся от крепостной зависимости, использован в качестве основного довода в пользу того, что казачество зародилось от крестьян-переселенцев, которых условия жизни в Диком поле сделали казаками. К миграционной («московской») гипотезе можно отнести и другие «региональные» версии происхождения казачества – «рязанскую» (казачество образовано выходцами из Рязанского княжества), «новгородскую» (вольный новгородский люд, прежде всего ушкуйников, промысел привел в Дикую степь, где он и стал основой формирования казачества).

Версию образования казаков из беглых крестьян многие историки отвергают. Ведь на уровне идентификации казаки противопоставляют себя крестьянам, а в «беглом» люде (по христианским соображениям) видят бунтарей, не покорных ни Богу, ни Царю, ни Отечеств. В летописях описывались конфликты между казаками и пришлыми крестьянами – казаки отказывались признавать их равными себе. В то же время другие источники подтверждают наличие среди казаков беглых людей.